Квинтет времени. Книге 2. Ветер на пороге - Мадлен Л`Энгл

– А почему с ними вдруг что-то должно случиться? – снова спросила она.

И Чарльз Уоллес снова ответил:

– Ну, с людьми же происходят несчастные случаи, верно? Болезни всякие. Потом, люди друг друга убивают на войне…

– Да, но ведь это же люди. А почему ты так беспокоишься об этих митохондриях и фарандолах?

– Мег, мама день и ночь работает у себя в лаборатории, буквально круглыми сутками, вот уже несколько недель. Ты и сама это заметила.

– Ну, так часто бывает, когда она чем-то увлечена.

– Так вот, она занимается фарандолами. Она думает, что ей удалось доказать их существование, изучая некоторые митохондрии – митохондрии, которые умирают.

– Ты же не распространяешься обо всем этом в школе, а?

– Мег, я все-таки способен кое-чему научиться. Ты меня просто не слушаешь!

– Я переживаю за тебя, вот и все.

– Тогда выслушай меня! Мама так много сидит в лаборатории, пытаясь выяснить, как фарандолы влияют на митохондрии, потому что считает, что с моими митохондриями что-то не так.

– Что-о?!

Мег спрыгнула со стены и развернулась лицом к брату.

Он сказал очень тихо, так, что ей пришлось наклониться вплотную, чтобы расслышать:

– Если мои митохондрии болеют, то и я тоже.

Страх, который Мег так долго сдерживала, грозил вот-вот вырваться на волю.

– Насколько это серьезно? Мама не может тебе дать какую-нибудь таблетку?

– Не знаю. Она со мной об этом разговаривать не хочет. Это всё мои догадки. Она пытается скрыть от меня все это, пока не разберется как следует, и мне приходится просачиваться через щелочки. Может, там на самом деле ничего серьезного. Может быть, это все из-за школы – меня ведь действительно колотят и валяют по полу почти каждый день. Этого достаточно, чтобы я… Эй! Погляди-ка на Луизу!

Мег обернулась, проследила направление его взгляда. Луиза Большая стремительно и упруго скользила по камням стены в их сторону, и ее черные извивы отливали пурпуром и серебром в лучах осеннего солнца.

– Чарльз! Бежим! – крикнула Мег.

Он не шелохнулся:

– Она нам ничего не сделает.

– Скорее, Чарльз! Она сейчас нападет!

Но Луиза остановилась всего в нескольких футах^[4] от Чарльза Уоллеса и поднялась на хвосте почти во весь рост, опираясь на какие-то последние дюймы своего тела и озираясь по сторонам, как будто чего-то ждала.

– Поблизости кто-то есть, – сказал Чарльз Уоллес. – Кто-то, кого она знает.

– Д… драконы?

– Не знаю. Я ничего не вижу. Тише, дай мне прислушаться… – Он зажмурил глаза – не затем, чтобы перестать видеть Луизу или Мег, а затем, чтобы лучше сосредоточиться на внутреннем зрении. – Да… кажется, драконы… и человек – но не просто человек… очень высокий и… – Мальчик открыл глаза и указал в тень, туда, где яблони росли гуще всего. – Смотри!

Мег показалось, что она видит смутный гигантский силуэт, движущийся в их сторону, но прежде, чем она успела что-то как следует разглядеть, через сад примчался Фортинбрас и разразился бешеным лаем. Лай был не злой, а скорее приветственный, каким он встречал кого-нибудь из старших Мёрри после того, как их долго не было дома. А потом Фортинбрас задрал лохматый черный хвост и, принюхиваясь, подрагивая ноздрями, пробежал вдоль сада, перемахнул через стену на северный выгон и помчался, все так же принюхиваясь, к одному из больших ледниковых валунов.

Чарльз Уоллес, пыхтя и отдуваясь, побежал следом:

– Он бежит туда, где были мои драконы! Пошли, Мег, вдруг он учуял драконьи феции!

Мег бросилась за мальчиком и собакой.

– Драконий помет? А как ты его отличишь? Скорее всего, драконьи феции похожи на коровьи лепешки, только очень большие!

Чарльз Уоллес упал на четвереньки:

– Гляди!

На мху у валуна красовалась россыпь перьев. И эти перья были совсем не похожи на птичьи. Они были удивительно мягкие и в то же время искрящиеся; а между перьями попадались блестящие, золотые с серебром, листовидные чешуйки. Мег подумала, что они вполне могут принадлежать драконам.

– Вот видишь, Мег? Они тут были! Они были тут, мои драконы!